100kitov.ru

Интересные факты — события, биографии людей, психология
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Колыма и Аляска — дороги

Тряска на костях: ужасы и красоты трассы «Колыма»

Пожалуй, одна из самых запоминающихся командировок за мою журналистскую деятельность. А состоялась она благодаря невероятной авантюре, которую задумала и тщательно спланировала команда телевизионной производственной компании LAV Productions при поддержке Русского географического общества и фирмы Skoda. Цель — побить рекорд Гиннесса в номинации «Самый протяженный незакольцованный маршрут в границах одной страны». В первоначальном варианте участники должны были проехать 35 000 км, превзойдя, таким образом, достижение китайских путешественников. Но пока готовились, пальму первенства захватили индийцы, перекрывшие это расстояние на пару тысяч километров. И маршрут пришлось удлинять.

Автомарафон «Сокровенная Россия» стартовал в городе Никель, на границе Мурманской области с Норвегией. Участникам на автомобилях Skoda Yeti предстояло пересечь нашу страну с запада на восток, через восемь часовых поясов и 61 регион. К последнему этапу — от Якутска до Магадана — мне и посчастливилось присоединиться.

От Сахи

Трасса «Колыма» начинается не в Якутске, а на противоположном берегу Лены, в поселке Нижний Бестях. В теплое время года сюда из столицы Республики Саха (Якутия) ходит паром, зимой намораживают зимник. В межсезонье, пока не прекратится ледоход, автомобильное сообщение прерывается, и близлежащие населенные пункты оказываются отрезанными от большого города. Уже давно существует проект 19‑километрового моста через Лену. Поговаривают, что даже деньги на его строительство в бюджет закладывали… Но случился Крым — и все силы и средства бросили на строительство другого моста.

Через несколько десятков километров после переправы асфальт заканчивается. И появится он уже только перед Магаданом. Две тысячи километров трассы «Колыма» — это грейдер, укатанная смесь щебня и глины с песком. Причем на протяжении всей дороги покрытие меняется от идеального — близкого к асфальту, на котором можно смело идти под сотню, — до непроходимого, где скорость падает до пешеходной, а Yeti, несмотря на 180 мм дорожного просвета, начинают жалобно скрести днищем.

Ужасно! И дело не в состоянии дороги. Наоборот, надо отдать должное местным дорожникам. При скромных средствах, которые выделяет федеральный бюджет на содержание этой трассы, и в сверхсуровых климатических условиях они ухитряются поддерживать дорогу в проезжем, рабочем состоянии, а на все катаклизмы реагируют с космической быстротой. Не по себе становится от другой мысли — что едешь… по человеческим костям. К черту образы — в буквальном смысле! Когда в тридцатые годы прошлого века силами заключенных прокладывали Колымский тракт, людей тысячами закапывали в насыпь. Закапывали их же товарищи по кайлу и лопате. Закапывали, чтобы остаться в живых. Ведь за неучтенного умершего продолжали выдавать пайку, которая позволяла выжить тем, кто еще продолжал бороться за жизнь.

Стоп! На одной из машин пробито колесо. Поначалу даже в радость — можно отвлечься от тяжких мыслей и размяться. Но когда на ста километрах вынужденный пит-стоп случается трижды, такая развлекуха быстро перестает доставлять удовольствие. Тем более что в число тех, кто тормозил караван, попал и я, причем дважды. Недаром многие частные перевозчики активизируются, когда ложится снег: он и неровности сглаживает, и летающие камни стреноживает.

Острые камни, угрожающие шинам, не единственная трудность для покорителей Колымы. Куда неприятнее пыль, которую поднимает идущий впереди автомобиль. В этом шлейфе видишь в лучшем случае на несколько десятков метров вперед. Такая езда выматывает. Пару сотен этих кошмарных километров я с удовольствием променял бы на тысячу по обычному асфальту.

Через реки, горы и долины

Еще одна водная преграда на пути — Алдан. Это правый приток Лены, и в том месте, где устроена паромная переправа, эта река тоже довольно широкая. Когда тут появится мост, неизвестно. А ведь эта федеральная трасса — единственная ниточка, которая связывает два крупных города и является фактически дорогой жизни для немногочисленных, но все-таки населенных пунктов между ними.

Таких, например, как Хандыга, где наша группа останавливалась на один из ночлегов. Не ждите красочного описания этого поселка, основанного в конце тридцатых годов прошлого века как лагерный пункт для нужд большой стройки. В день нашего приезда тут праздновали День города, и нам настоятельно рекомендовали не совершать вечерний променад. Поэтому мои впечатления ограничились маленькой комнатой жилой квартиры (о гостинице даже разговор не шел), где мы ночевали втроем с коллегами. В голове всплыли детские воспоминания о том, как мы ютились на девяти метрах в коммуналке. Вернулся в прошлое.

В 70 километрах от Хандыги расположен поселок Теплый Ключ. В нем находится аэродром, который использовали во время войны в качестве перевалочной базы для перегона американских бомбардировщиков, поставлявшихся по ленд-лизу, с Аляски к месту боевых действий. Долгое время аэродром не работал, но недавно отсюда стали летать пассажирские самолеты. Из-за отсутствия конкуренции билеты дорогие — полет до Якутска, на расстояние меньше 500 км, обойдется в 8000 рублей. А не так давно просили в полтора раза больше.

Читайте так же:
Как стирали в Советском союзе

За Теплым Ключом заливные луга сменились пейзажами Верхоянского хребта. Эта горная цепь простирается по Якутии на 1200 км и состоит из десятков хребтов, из которых иные выше 2000 метров. Путь через горы начинается с перевала Заячья Петля. Пожалуй, одно из самых красивых мест на земле. А чуть дальше расположены два самых опасных места на этой трассе — Желтый и Черный прижимы. Это участки трассы, вырубленные в скале на высоте 120 метров над рекой Восточная Хандыга. И вырублены они кирками заключенных, без применения техники. Дорога здесь чрезвычайно узкая — не шире четырех метров, а этого недостаточно для разъезда двух автомобилей. С одной стороны — гора, с другой — пропасть. Разминуться со встречным можно, лишь сдав назад до ближайшего кармана. Кроме того, из-за сходов грунтовых вод и гололеда машины нередко соскальзывали в пропасть. Видимо, местная аура настолько привыкла к постоянным смертям, которыми она питалась во время строительства трассы, что жаждала новых и новых жертвоприношений.

Впрочем, опасными прижимы остались в прошлом веке — уже в 2000‑е годы эти участки расширили. На всем их протяжении легко разъезжаются два грузовика, установлены отбойники и новые знаки. А мы так и вовсе ехали по уже реконструированному участку — одному из наиболее комфортных и безопасных на трассе «Колыма».

Прогноз погоды

«Колыма» — трасса, на которой время прибытия в заданную точку нельзя рассчитать с точностью до часа. Нам повезло, что не выбились из графика, хотя предпосылки к этому были. Могли зависнуть на день в поселке Усть-Нера, примерно посередине между Якутском и Магаданом. В 300 километрах от него размыло трассу, и в сторону поселка не могли пройти бензовозы. Поэтому бензин на заправках отпускали строго по 20 литров на машину — а с таким запасом отправляться в путь опасно.

Спасибо местным — выручили. И мы, пускай и с двухчасовым опозданием, двинулись дальше. Если не брать в расчет этот коллапс, с топливом на всем протяжении трассы особого дефицита нет. Заправки, конечно, находятся на приличном отдалении друг от друга — между некоторыми по нескольку сотен километров. Удобных раздаточных колонок и придорожных магазинчиков, как на других федеральных трассах, не ждите. Цены на бензин ненамного выше средних по стране: за литр АИ‑95 просят от 45 до 55 рублей.

В дождь ехать лучше: нет пылевой завесы. Правда, из-под колес начинает лететь грязь — через час-два езды машины становятся однотонными. Даже стоп-сигналов не видно. Приходится останавливаться, чтобы помыть стекла и светотехнику. Но вести машину в таких условиях все равно намного комфортнее.

В эдакой «защитной раскраске» мы прибыли в Сусуман, расположенный на берегу реки Берелёх (бассейн Колымы). В тридцатые годы тут в местных реках обнаружили рассыпное золото, а в 1937‑м силами заключенных ГУЛАГа началось активное строительство поселка. Сейчас тут проживает около 5000 человек, и численность населения постоянно уменьшается. Берелёхский микрорайон на окраине Сусумана почти полностью вымер — жилыми остались всего несколько домов.

Пока коллеги увлеклись съемкой построек с зияющими глазницами окон, я забежал в местный магазин. Разговорился с продавщицей. Она оказалась преподавателем химии. В 2004-м за несколько дней до начала учебного года поступило распоряжение местных властей о закрытии школы. Детишек перевели в другую — в центре Сусумана, а преподавательский состав распустили. Кто-то уехал на материк, кто-то нашел другую работу. На прощание она угостила меня местными тепличными огурцами. Вкусные!

Берелёх не единственный мертвый город на трассе «Колыма». За последние годы их число увеличилось. Люди уезжают в поисках лучшей жизни, а строения остаются на растерзание местным ветрам и морозам. Кстати, один из наиболее известных на трассе городов‑призраков — Кадыкчан. Он возник в годы войны как рабочий поселок при предприятии по добыче угля. Шахту и жилые строения, естественно, возводили заключенные, в рядах которых был писатель Варлам Шаламов.

На подъезде к Магадану становится необъяснимо грустно. Хочется развернуться и проехать еще раз всю трассу. И не только потому, что многие интересные объекты остались неохваченными. Колыма обладает аномальной притягательной силой. Побывав в этих местах, обязательно сюда вернешься. Причем по собственной воле.

Дороги Аляски.

Вот примерно так. Часто по дороге встречаются озера. А на них катера, гидросамолеты и, конечно же, рядом – гриль. А в далике – знаменитая Мак-Кинли.

Часто трасса пересекает Аляскинскую железную дорогу, переезды – нерегулируемые.

Периодически появляются очаги цивилизации: стоянки, заправки, магазинчики. Заправок в чистом виде, которые еще сильно распространены у нас, с окошками как в пункте обмена валюты, здесь нет. Всегда это, хоть и маленький, но магазинчик. Кроме того, что вы расплачиваетесь за бензин, здесь можно купить питьевую воду и другие напитки, легкий перекус и, обязательно, кофе в термосах: минимум 2 вида (с кофеином и без.

Читайте так же:
Солнечная электростанция Андасол

Остановились мы передохнуть у Montana Creek Campingraund. А параллельно дороге – пешеходный мостик через реченку Монтана.

Оказалось, что это весьма популярное место для вылазок на природу в выходные, у них есть сайт, где указаны цены и место можно забронировать заранее. На снимке места под стоянку «домов на колесах». Пятница, 13-45, машин еще совсем нет. Зато хорошо видно оборудование: стол и тентом, розетки питания, гриль. В кадр не попали еще мусорные ящики – обязательная вещь!

Я решил прогуляться на тот пешеходный мост. Что же я увидел! В этой маленькой речушке Монтана аляскинский салмон кишит как на рыбном прилавке специализированного магазина!

Река маленькая, но вода в ней очень прозрачная. Как мы потом заметили – это весьма редко для Аляски: быстрые горные ручьи и даже полноводные реки несут песчаную взвесь гор и ледников. Забегу вперед. Когда мы возвращались в воскресенье обратно, RV-парк был заполнен полностью и вдоль реки рядом друг к другу стояли рыбаки!

Большая часть дороги до национального парка Денали выглядит примерно так. Трафик – видите сами!

Часто по трассе так называемые view point: точки обзора наиболее красивых мест. Специально оборудованная стоянка, отделенная от дороги, с въездом и выездом. На некоторых есть туалет, мусорные ящики, столы со скамьями для отдыха.

Лето – период ремонта дороги. И вот мы упираемся в очередь для проезда участка ремонтируемой дороги

Нас пропускают после проезда встречной колонны: все организованно на высшем уровне!

Слева отремонтированный участок гравийной полосы.

Восстановление верхнего слоя гравия…

Наша очередь ехать по левой полосе. Хоть и гравий, но ровный!

Мы возвращаемся на свою полосу. Виден белый пикап с красными знаками: он во главе колонны сопровождает автотранспорт то в одну, то в другую сторону…

Я думал, что такие только в Австралии можно увидеть…

Ну вот мы и добрались до места, где расположены отели и откуда начинаются экскурсии в национальный парк Денали. Самое интересное то, что такое активное место на трассе не имеет официального населенного пункта и называется Milepost 238 – что-то типа «остановка на 238 миле Паркового хайвэя»

А после посещения национального парка, снимки из которого вы видели в предыдущих постах, мы решили на 5 минут заехать в Фербенкс – город в центре Аляски.

Заправка напротив международного аэропорта Фербенкса

Ну и аэропорт, конечно: самолеты, машины – все в перемешку!

Выезжаем из Фербенкса в обратную дорогу. Нам нужно проехать еще 357 миль или 575 км! Вот такие внедорожные пикапы весьма серьезного вида нередки на трассе.

Мост через реку Ненана…

Ненана — городок с населением 378 человек, находится в месте впадения реки Ненана в Танану. Зато здесь есть порт (на снимке), станция на Трансаляскинской железной дороге и аэропорт. Центр жизни.

Остановка в районе национального парка: туалет, столики, скамейки…

Нам – дальше, в Анкоридж!

Направо дорога на экскурсии в Денали. Там же аэропорт, станция, короче – движение!

Колымская трасса

Вскоре для добычи открытого им золота появился трест "Дальстрой". Пароходы повезли из Владивостока в Нагаево — построенный по соседству с Олой порт, будущий Магадан — вольных и невольных. В 1936 году директор "Дальстроя" Эдуард Берзин (вскоре расстрелянный) скажет: "Вексель Билибина. полностью оплачен". Билибин напишет "Основы геологии россыпей", получит Сталинскую премию и звание член-корреспондента.

Вместе с писателем Михаилом Тарковским мы решили повторить билибинский маршрут.

Никогда не спящий торговый порт Владивостока гремит, спешит, гудит. Грузим наш автомобиль на контейнеровоз "ФЕСКО Магадан" Дальневосточного морского пароходства. Сами поднимаемся на борт 140-метровой махины, которая управляется командой всего в 14 человек. Ждем отхода.

Как провожают пароходы? Да никак. Территория порта — режимная, не до родственников с платочками, да и рейс до Магадана — недолгий. Провожаемые двумя буксирами, отваливаем от причальной стенки. Проплыл в тумане призрак Русского моста, сошел лоцман.

Хождение за полтора моря — часть Японского и Охотское — началось.

У Пластуна прощаемся с приморскими берегами и территориальными водами России. Идем к проливу Лаперуза между Сахалином и Японией. Связь исчезает. Потом телефон оживает и пишет: "Добро пожаловать в Японию!"

Лаперуз, открывший пролив в 1787 году, подарил Приморью топоним Терней (в честь французского мореплавателя), а Сахалину — Крильон (тоже в честь француза, но военачальника). Здесь терпели крушения американские браконьеры и русские сторожевики. Здесь в 1939-м погибла "Индигирка" с заключенными, на которую не успел будущий космический конструктор, арестант Сергей Королев. А в 1945 году американская подлодка потопила в проливе Лаперуза советский "Трансбалт", приняв его за японский.

Винт месит воду Охотского. С кормы — ненадоедающий вид: бурлящий кильватерный след. Мелькают дельфиньи спины. В зависимости от солнца и воздуха море меняет цвет: то свинец, то аквамарин. И — туман по всем горизонтам.

Читайте так же:
Интересные факты об Абу-Даби: рассказываем развернуто

Море прочерчено линиями невидимых дорог, согрето теплом судовых дизелей и человеческих эмоций. Пароходы, контейнеры, фуры — кровяные тельца, дающие жизнь огромной территории, поддерживающие огонь, несущие кислород. Наш кильватерный след быстро растворится, но не хочется, чтобы с ним пропадали судьбы, дела, мысли. Увы, вместе с соцреализмом из нашей литературы

ушел рабочий человек, ушел и морской. "Почему не пишут об Анадыре, о Певеке?" — спрашивает наш капитан Михаил Коноваленко. Не очень-то стремится сегодняшний писатель в тундру, тайгу, шторма.

Снова день, снова туман, снова заваливающийся, как на кадре неумелого фотографа, горизонт — и полтора километра воды под тобой.

На четвертые сутки швартуемся в Магадане. Билибин о такой скорости не мог и мечтать.

Магадан

Утро на рейде. Моряки ловят с кормы камбалу. Солнечно; на береговых сопках — пятна нерастаявшего мороженого. В виду — поселки Нагаево и Марчекан. Когда они срослись с поселком Магаданом, возник одноименный город, который вполне мог стать Эвенградом или Северо-Сталинском.

Молодой — 1939 года рождения (по новой версии — 1929-го; отправной точкой взято основание культбазы в бухте Нагаева) — город пережил несколько эпох. Как Сахалину долго приходилось избавляться от каторжного имиджа, так Магадану — от лагерного. Магаданский аэропорт "Сокол", где в 1968 году, направляясь в гости к поэту Игорю Кохановскому, приземлился Высоцкий, носит его имя. Не за то ли, что Высоцкий еще в 1965-м ("Мой друг уехал в Магадан. ") развенчивал мифы о Колыме как крае сугубо зэковском?

Сегодняшний Магадан наследует не столько сталинско-дальстроевским временам, сколько интеллигентско-романтическим 1960-м и 1970-м, когда сюда ехали мечтатели, вольнодумцы, искатели приключений. Здесь росла интереснейшая литература — назвать хотя бы Олега Куваева и Альберта Мифтахутдинова, жило прекрасное книжное издательство (почило, но традиции хранит "Охотник" подвижника Павла Жданова).

Магадан уютен, компактен, четок, как кристалл или стихотворение. Стиль "баракко" давно не в моде; центр — заповедник сталинского ампира. Ночи в городе, лежащем на широте Петербурга, белы.

Трасса

Забрав в порту машину, покидаем город. Встаем на Трассу, нулевой метр которой — телевышка, солнечное сплетение городских улиц. За Палаткой, на границе свободной экономической зоны "Магадан", таможенник проверяет документы.

Сдержанное северное лето: стланик, языки снега, желтеющий ягель. Асфальт кончается, машина камуфлируется бурым. Нечастые фуры тянут контейнеры: Maersk, China Shipping, родное дальневосточное FESCO.

Временные поселки дорожных строителей и старателей: россыпи цветных контейнеров с прорезанными окошками.

Аварийный пикет — оранжевый контейнер со спутниковым блюдцем. Отличное изобретение для мест, где не ловит связь и "кругом пятьсот" — не фигура речи. Тут можно обогреться, вызвать помощь.

Могила на обочине: обелиск с баранкой от грузовика.

Атка. На въезде — огромный серп-и-молот. Пустые дома. Ощущение прокатившейся войны. В 1990-х Северо-Восток потерял больше людей, чем любая другая российская территория.

Фото: Лариса Ионова/РГ

Поворот на Талую — знаменитый колымский курорт. Перевал Дедушкина Лысина. Неживой поселок Мякит. Оротукан, где создавали морозостойкие сплавы. Руины бараков, фабрик, котельных — окаменевшие останки Дальстроя. Сопки со шрамами геологической разведки, горы грунта по долинам перемытых драгами речек.

Чем севернее, тем ночи светлее: к полночи — лишь намек на посерелость неба, и снова светло как днем.

Поселок Дебин, мост через Колыму. Здесь Варлам Шаламов работал фельдшером в больнице для заключенных "Левый берег". Здание сохранилось, теперь это туберкулезный диспансер. Есть и комната-музей Шаламова.

Райцентр Ягодное, где родился Юрий Шевчук и провела детство Диана Арбенина, — чем не колымская рок-столица?

Сусуман

Ночуем в Сусумане — единственном городе области, кроме Магадана. Дома на бетонных "курьих ножках" — мерзлотное ноу-хау. Летней ночью здесь +3.

Под Сусуманом на прииске Мальдяк провел пять месяцев Сергей Королев. В сусуманской школе учились артист Ефим Шифрин и чемпион СССР по боксу Вячеслав Яковлев.

Население города сократилось вчетверо к советским временам, из 45 поселков района уцелело четыре. Прииски — поселения временные, но вахтой освоение не ограничивалось: кипела полноценная жизнь. В Сусумане были совхоз, пивзавод, мясо-молочный комбинат, кинотеатр, испытательная станция грузовиков. Остался — пока еще — горный техникум. Продавец в мебельном: "Три недели назад был покупатель, купил поролон". Ощущение тягостное: словно последние защитники крепости держат оборону. Вот только против кого? И когда подойдут наши?

У сусуманского предпринимателя, краеведа, фотографа Михаила Шибистого — три музея: Дальстроя, СССР и палеонтологии. Музеи — народные и бесплатные. "Даю ключ, сами ходят смотрят, — говорит Шибистый. — Пора перебираться на материк, но на кого всё это оставишь?"

В далеких краях слова порой меняют значение. "Материком" на Колыме зовут остальную Россию. Это диссонирует с формальной географией, но отвечает реалиям. Колыма — не только река, Трасса — не только 2000-километровая дорога от Магадана до Якутска.

Читайте так же:
Лодка плоскодонка своими руками

Это особая территория, сообщество, образ жизни.

Когда уходит система и обжитая территория шагренево съеживается, всё держится на таких подвижниках, как Шибистый.

Планета

Колыма — действительно "планета", как поется в старой песне; не в географии дело — в оторванности. Здесь всё сложнее, дальше и дороже; Колыма — это Дальний Восток в квадрате и Россия в кубе.

Карта пестрит пометками "нежил.". Нексикан, с якутского — "затхлое место". Поселка давно нет, есть мутная от золотодобычи река. Мощным фактором геологической истории Земли стал человек разумный и технологичный.

По обочинам — то заяц, то лиса. Заправка: АИ-92 — 66 рублей, ДТ — 70.

Мяунджа. Здесь в 1954 году пустили ГРЭС. В теплицах растили помидоры, огурцы, даже виноград.

Мертвый поселок Аркагала. Памятник экипажу бомбардировщика "Бостон". Самым опасным участком Алсиба — воздушной трассы по перегону ленд-лизовских самолетов с Аляски в Сибирь — считался перегон "Сеймчан — Якутск". Внизу — хребты, не сесть. А выпрыгнешь — кто тебя найдет? Командир и стрелок-радист погибли, штурман прыгнул и пропал. Тоже — боевая потеря Великой Отечественной.

По-настоящему крутой маршрут. Это сейчас, с нашей-то техникой и связью. А раньше? Первопроходцы XVII века за какие-то полстолетия прошли всю Сибирь — до Тихого океана. В голове не укладывается.

И какой же мелкой кажется отсюда городская, телевизионная повестка.

Якутия

Въезжаем в Якутию. Дальнобойщики дергают спиннингами рыбу в речке Делянкир. В кузовах отдыхающих фур — мешки с селитрой для приисков.

На прижиме у Неры дорога закрыта. Рабочие — Макс из Улан-Удэ, Саня из Нерюнгри, Дима из Перми — объяснили: рвут сопку, сгребают грунт. Пока мы ждем, Макс показывает на телефоне видео вчерашнего взрыва и мишку, вышедшего на Трассу.

На дороге — пылевой туман. Обгонять опасно: впереди движется облако пыли, водитель тебя не видит. Но если завесу на секунду сдует, водитель возьмет правее и моргнет поворотником: обгоняй. Дальнобойная этика старой школы.

Минувшей зимой двое парней на "чайзере" ехали из Якутска в Магадан по гугл-карте, которая завела их на заброшенную дорогу — в обход Усть-Неры. Радиатор пробило, мобильники были бесполезны; один замерз, второй остался калекой. Трасса не прощает ошибок.

. Река Ыт-Юрях и другие топонимы, начинающиеся с "ы".

Ручьи Случайный, Желанный, Пройденный, речка Апатия — узнаю романтический стиль советских геологов-поэтов.

По обочинам курятся пылевые смерчики. Стоят — стукнулись скула в скулу — "делика" и "крузак". У машин дежурит якут со ссадиной. "Все живы, помощь не нужна".

А чуть не у дороги спокойно пасется оленуха с дитем.

Жилуха

Трасса не брошена: то и дело — рабочие, техника. Правда, на этой мерзлоте ремонт — процесс перманентный.

Грунтовка всё хуже: "стиральная доска", каменная крошка. Машину ведет, на колдобинах наш Land Cruiser прыгает, как бык на родео. Похоже, умерли задние амортизаторы. В Якутске поменяем, ближе негде.

Снова горная сложная дорога, головокружительные перевалы.

То и дело — безымянные "ручей", "река". Как сироты, никому не нужные, — даже имени не дали.

Странно видеть двухметровую синеватую просвечивающую наледь, не тающую на 30-градусной дневной жаре.

Но вот наконец горы обрываются. Выезжаем на равнину. Переправа через Алдан у Хандыги: на паром загоняют фуры, за ними ползет вереница легковых. Загораем на палубе вместе с красноярцами, завозившими генераторы "на прииска", и магаданцем-отпускником.

Ытык-Кюёль. +35. О том, что это север, напоминают разве что булгунняхи — "бугры пучения". А так — зелень, кони, коровы, березы, поток легковушек. Средняя полоса, да и только. Материк. Или, как говорил геодезист и писатель Григорий Федосеев, жилуха.

Нас прижимают к обочине полицейские на "патриоте". Утверждают, что такие вот колымские гости везут в республику левое золото. Неохотно отпускают.

Нижний Бестях. Еще один паром — через Лену (когда построят мост, железная дорога — ответвление от Транссиба в Сковородино — дойдет до самого Якутска). Всё, трасса позади; на том берегу — Якутск, финиш.

Территория, которую нельзя бросать

"Свет мал, а Россия велика", — записал Иван Гончаров, сошедший в 1854 году с фрегата "Паллада" на охотоморский берег и вернувшийся домой сушей. Еще: "Приезжайте из России в Берлин, вас сейчас произведут в путешественники: а здесь изъездите пространство втрое больше Европы, и вы все-таки будете только проезжий. Какой детской игрушкой покажутся нам после этого поездки по Европейской России!"

Фото: РИА Новости www.ria.ru

С 1991 года население Колымы и Чукотки сократилось втрое. Сейчас интерес к Северу понемногу возвращается: углеводороды, шельф, Севморпуть, потепление. Пойдем ли мы снова на север и восток, как шли веками?

Север — территорию и общность, сплав географии с демографией, многовековой опыт — нельзя бросать.

Случайно ли золото, соболь, газ прячутся на Севере? Не сама ли геология таит высший замысел: сокровище не должно даваться легко — иначе обесценится и разрушит человека? Жизнь есть не только за МКАДом, но и за 60-й параллелью. К холоду привыкаешь быстрее, нежели к жаре; чем суровее климат и меньше людей, тем теплее их отношение к ближнему.

Читайте так же:
Радиоактивный атом – что такое, описание, фото и видео

Вот урок России миру: полноценное, не вахтовое жизнеустройство в высоких широтах, "холодная ковка" особых людей.

Хотя и слово "вахтовик" можно понимать не как "временщик", а иначе: несущий дежурство, стоящий на посту, на часах. В этом смысле все дальневосточники — вахтовики.

Sergey Dolya Сергей Доля

Как это часто бывает в России, самое ужасное временами соседствует с самым прекрасным и удивительным. Это если в двух словах дать определение федеральной трассе Колыма.

Что вообще такое федеральная трасса? Это важнейшая транспортная артерия, которая соединяет ключевые города областей или регионов. Другими словами, это важная дорога. Очень важная. Так, например, Колыма соединяет Якутск и Магадан. И несмотря на то что мы говорим о двух крупнейших городах Дальнего Востока, асфальт на федеральной трассе отсутствует практически полностью. При этом, со всей ответственностью заявляю, что это самая красивая дорога, по которой я когда бы то ездил в России. Виды, открывающиеся по обе стороны от грейдера, заставляют постоянно останавливать машину, выходить наружу и залипать на бескрайние таежные просторы. Об этом сегодняшний пост.

Я уже ездил по этой трассе зимой с Темой во время ЧукотЭтноЭкспа. Мне тогда все местные говорили, что лучше ехать летом. Наконец, удалось сравнить.

Итак, первые 100 километров из Магадана на трассе есть асфальт. Причем если ближе к городу он более-менее нормальный, то потом начинается такой, что лучше бы его и не было вообще. Вся дорога в волнах, колеях и ямах:

Небольшой бродик. Не волнуйтесь, он не на трассе. Это мы сами решили пошалить и проехали в объезд главной дороги:

После 100 км идет грейдер. Ограничение скорость 80 км/ч для легковых и 60 км/ч для грузовиков. До Якутска 1860 километров. И тут начинается главная беда всей трассы: бесконечная, утомляющая дорожная пыль:

Приходится держать большую дистанцию между машинами, чтобы хоть как-то ехать:

Зато можно на глаз определить расстояние до ближайших автомобилей:

Машины моментально пылятся и теряют презентабельный вид. Впрочем, красоваться ближайшие 1800 километров особенно не перед кем. Зато можно поупражняться в остроумии:

Очень сложно расходиться с грузовиками. Они очень тяжелые, неповоротливые, а из-за пыли совершенно не видно кто едет за ними. Представьте каково обгонять в этом случае? Возможно, именно в этот момент кто-то разъезжается с ним по встречке. Это один из минусов путешествия по трассе в летний период:

Местные ездят на японских внедорожниках на больших колесах:

Самое частое явление — пробитое колесо:

В какой-то момент пошел дождь и пылить перестало. Появилась возможность ехать спокойно и любоваться красотами:

Колыма — золотоносный регион. Многие речки раскурочены в поисках драгоценного метала. О том как добывают золото я расскажу в одном из следующих постов:

По дороге много заброшенных или полузаброшенных поселений:

Видимо, раньше здесь жили те кто добывал золото:

Сейчас все дома пустуют и поблизости нет ни одной живой души:

По дороге встречаем много смешных названий. Перевал «Дедушкина лысина»:

«Гаврюшка». Эти смешные названия дали геологи, которые приходили сюда искать золото. Ну а что — протестующих местных, как вы понимаете, не было:

. над своим поведением!

Эбби Роуд по-магадански. Внезапно встретился небольшой асфальтированный участок с разметкой. Небольшой — это метров двести:

Название федеральный трассы происходит от реки Колыма. Чуть позже мы заедем в Синегорье и посетим Колымскую ГЭС:

Большую часть дороги трасса проходит через горы. Очень много перевалов, и все они безумной красоты:

Посмотрите какие краски. Я собрал тут несколько пейзажей, но по пути их было так много, что я, наверно, сделаю отдельный пост:

По поводу заправок можно сказать только одно: их мало. Благо у нас был запас топлива в канистрах:

Ну, прямо скажем — не BP. И магазинов с вкусняшками тут не предусмотрено:

Топливо хранят в огромных баках под открытым небом:

Еще хуже чем с заправками дело обстоит с гостиницами. Есть одна в Сусумане, но до неё мы не успели доехать в первый день. Из-за пыли тут 300-400 километров в день — хороший результат, на большее рассчитывать не приходится. Пришлось ночевать палаточных лагерях:

Завтрак магаданского туриста: икра, кальмары, крабы:

Наша команда. Забыл сказать, что это очередная экспедиция Ленд Ровер, которая проходит в 15 или 16 раз (признаюсь, уже сбился со счета). Традиционно экспедиция Ленд Ровер — это превосходная компания, отличные автомобили и захватывающие приключения! Впереди много постов про Колыму!

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию