100kitov.ru

Интересные факты — события, биографии людей, психология
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Как делали грим Гэри Олдмана для фильма «Тёмные времена»

Как Гэри Олдману удалось стать похожим на Уинстона Черчилля.

Фильм «Тёмные времена» получил как от Британской, так и от Американской киноакадемий по две награды: за лучшую мужскую роль и за лучший грим — и это тот случай, когда одно без другого невозможно. Гэри Олдман изначально понимал, что вжиться в образ Уинстона Черчилля ему поможет только Кацухиро Цудзи — и пока оба они празднуют победу, мы вспоминаем, как им работалось вместе над этой картиной.

Гэри Олдман получает премию «Оскар» за исполнение роли Уинстона Черчилля в фильме «Тёмные времена»

Олдман тщательно работал над голосом Черчилля, прослушав множество его речей и выверив все нюансы – от акцента до диалекта, выстраивал его образ при помощи аксессуаров («Неотъемлемыми деталями его образа были сигара, часы, кольцо, очки и, конечно же, шляпы – он был большим любителем шляп»), читал написанные им и написанные о нём книги, изучал связанные с легендарным премьер-министром документы: «Мне хотелось добиться полного сходства – и психологического, и интеллектуального».

Фрагмент из фильма «Тёмные времена»

Но при этом артист прекрасно понимал, что Гэри Олдман и Уинстон Черчилль внешне совершенно не похожи: «Мне нужно было почувствовать себя им на физиологическом уровне, понять, как он двигался. Кроме того, я должен был видеть его в зеркале. Если не его самого, то хотя бы его волю к победе. Я решил, что единственный, кто мне сможет в этом помочь, – Кацухиро Цудзи. В своём творчестве он способен тягаться с Пикассо».

Кацухиро Цудзи:

Ролик о создании грима Уинстона Черчилля в фильме «Тёмные времена»

В общей сложности, основываясь на фотографиях и кинохронике, Цудзи разрабатывал маску Черчилля полгода: снятие мерок (слепок с головы артиста и слепок со всего его тела), лепка, примерка, изменение, добавление, вырезание и снова примерка (всего таких примерок было пять). Параллельно этому дорабатывался сценарий и вовсю шёл подготовительный период по прочим направлениям.

Силиконовая маска накладывалась на лицо Олдмана так, чтобы грим максимально точно улавливал мимику актёра. Именно поэтому вылепленному герою оставили лоб и губы исполнителя: иначе достоверность уже бы пострадала. Кроме того Цудзи создал для Олдмана пенопластовый костюм, который и создавал иллюзию грузности, и заставлял артиста соответствующе двигаться. Гэри требовалось полчаса, чтобы в этот костюм забраться; весил весь комплект чуть ли не половину собственного веса Олдмана. Всего же грим — от и до — накладывали три с половиной часа, снимали в конце смены — ещё два; занимались всем этим Дэвид Малиновски и Люси Сиббик, также получившие золотые статуэтки.

Гримёры фильма «Тёмные времена» получают премию «Оскар»

После наложения грима начинался процесс его окрашивания: подобрав цвет и текстуру, гримёры делали кожу однородной, наносили родинки, рисовали на лице сотни тончайших капилляров.

Дэвид Малиновски:

Фрагмент из фильма «Тёмные времена»

Гэри Олдман:

Пресс-релиз фильма «Тёмные времена» предоставлен пресс-службой российского филиала студии «Юнивёрсал».

Больше новостей и быстрее, чем на сайте, в Telegram-канале Настоящее кино. Подписывайтесь!

«Тёмные времена»: грим и гримасничество

Не успели ещё зрители оправиться от сомнительных экспериментов с временным континуумом в «Дюнкерке», как вслед за Кристофером Ноланом эвакуировать «наших ребят» с французских пляжей взялся Джо Райт. Правда, в его «Тёмных временах» батальный балет заменила пьеса на стульях. На дворе — май 1940 года. Британия раздумывает, продолжать ли противостояние с Гитлером, а опальный политик из рода Мальборо, грузный старик в женской сорочке (Гэри Олдмэн) — соглашаться ли на должность премьер-министра. Никто не любит Черчилля, кроме жены (вечная Кристин Скотт-Томас), но вся страна, от короля до секретарши, вынуждена терпеть его эксцентричные выходки. Он же гений, не правда ли. И только смертельно больной Чемберлен на пару с обиженным лордом Галифаксом вяло плетут козни, чтобы выиграть время и предать родину.

Читайте так же:
Как сохранились кости динозавров? Описание, схема, видео

Философский концепт о роли личности в истории, пресловутого «просветительского обладателя», крайне удобен кинематографистам. Сложное сразу становится простым, необъятное компактным. Час, в который колокол прозвонил по целой империи, внезапно по капризу Райта превратился в пятиминутку добра, в карикатуру из «Симплициссимуса», в анекдот про то, как Уинстон Черчилль ходил в народ и до ветру.

Кадр из фильма «Темные времена»

«Тёмные времена», конечно, актёрский бенефис Олдмэна, уже удостоенного многочисленных призов. Честно говоря, все эти статуэтки стоило бы распределить поровну между членами пастижёрской группы. Хотя на Черчилля Олдмэн всё равно нисколько не похож, тонны грима и изобретательное паясничание — впустую, перед нами будущий лауреат «Оскара», волей сценаристов несущий надежду в каждый дом. Великобритания сегодня переживает не лучший момент, безусловно не такой тягостный, как когда-то, но, захлопнув дверь перед носом Европы, англичане несколько в растерянности. Бравурные речёвки про «можем повторить» нации сейчас необходимы, как воздух.

Райт учуял спрос и не гнушается пассажей уровня «Белых скал Дувра», агитпроп-бурлеска 1944 года, снятого по мотивам чудовищно бездарной пьесы экзальтированной поэтессы Алис Доер Миллер. Кульминационная сцена посещения Черчиллем лондонского метрополитена — как раз из этой оперетты. Ничего более невыносимого мы не видели уже давно. По совету Георга VI премьер-министр спускается в подземку, узнать мнение народа — воевать или заключать мир на позорных условиях с Гитлером. В вагоне репрезентативная выборка из меньшинств — чёрные, женщины, индусы, дети, старики, инвалиды (гомосексуалистов, правда, нет) — в ответ скандирует: Never, never! В смысле, только война, только победа. Казалось бы, хуже некуда, но главное впереди: Черчилль начинает декламировать малоизвестное патриотическое стихотворение Горация — и кто же вторит ему, поскольку страшно образован? Ну, естественно, чёрный паренек. Дидактика верификации не просит.

Кадр из фильма «Темные времена»

Однажды Фрэнсис Скотт Фицджеральд, заполняя анкету журнала «Эсквайр», на вопрос — что такое писательский дар — ответил: «Придвиньте ваше кресло поближе к пропасти, и я расскажу вам историю». Мастер «сентиментальных путешествий» по трагическим страницам прошлого родной страны Джо Райт, очевидно, принял эту кокетливую максиму за руководство к действию. Ведь во всех предыдущих картинах Райта, несмотря на накал чувств, царила уютная обволакивающая атмосфера викторианского романа, судьбы героев рушились, а они продолжали ворошить поленья в камине. «Гордость и предубеждение», «Искупление», даже «Анна Каренина» — этакий набор англицизмов, который автор уверенным жестом, полным характерного достоинства — главной национальной черты, — выкладывал из несессера на столик в купе: «Всё, чем для прихоти обильной торгует Лондон щепетильный». А попутчик (зритель) завороженно наблюдал. В «Тёмных временах» Райт решил придерживаться проверенной методики. Опять в кадре сдобные булочки к файв-о-клоку, и сигары, и цилиндры, и кэбы, и Букингемский дворец, и, увы, Sunday Times. Последнее явно лишнее. Лучше бы бытописатель нравов Альбиона, как Бартлби, воздержался. От пропагандистской фанаберии, от всех этих спекулятивных измышлений в духе легендарного таблоида Руперта Мёрдока, от позорной белиберды, бросающей тень вроде бы на «светлое сегодня».

Атлант расправил щеки

На экраны выходит фильм Джо Райта «Темные времена» с Гэри Олдманом в роли Уинстона Черчилля, за которую актер уже получил премию «Золотой глобус» и еще с дюжину призов и номинаций. Ему обеспечено и выдвижение на «Оскар» (номинантов объявят 23 января), и неплохие шансы на саму премию. Однако Юлии Шагельман так и не удалось разглядеть живого человека под толстым слоем грима.

Читайте так же:
Как снимали фильм «Начало»

Гэри Олдман играет Черчилля (в центре), будто сошедшего со страниц учебника истории

Фото: Jack English / Focus Features

Почти каждый год в раскладах всяческих кинопремий, прежде всего, конечно, «Оскара», появляется фильм, снятый как будто с единственной целью — чтобы какой-нибудь известный актер мог продемонстрировать чудеса внешнего перевоплощения с помощью сложного грима и собрать урожай заветных статуэток (самые целеустремленные толстеют, худеют и лысеют сами, но часто накладного носа и вставных зубов оказывается достаточно). Перевоплощаться лучше всего в какую-нибудь историческую личность, хорошо знакомую зрителям и киноакадемикам по портретам, чтобы легче было оценить масштабы актерского подвига. Из последних достижений в этой области можно вспомнить «Оскар» Эдди Редмейна за роль Стивена Хокинга, Дэниела Дей-Льюиса — за Линкольна, Мэрил Стрип — за Маргарет Тэтчер и т. д. Теперь к этим исполнителям присоединился Гэри Олдман с командой гримеров, проделавших действительно выдающуюся работу.

«Темные времена» рассказывают о коротком, но поворотном эпизоде из жизни Черчилля и истории Великобритании: от 9 мая 1940-го, когда подал в отставку предыдущий премьер-министр Невилл Чемберлен, до 4 июня того же года и знаменитой речи «Мы будем сражаться на пляжах». Эти слова кинозрители слышали совсем недавно: прошлым летом в российский прокат вышел еще один фильм, активно участвующий в оскаровской гонке,— «Дюнкерк» Кристофера Нолана, посвященный героической эвакуации британского экспедиционного корпуса из оккупированной немцами Франции. В «Темных временах» тот же исторический момент показан не с точки зрения рядовых участников, а из высоких правительственных кабинетов, в которых участь 300 с лишним тысяч британских солдат решают министры и генералы, но судьбоносное спасительное решение в одиночку принимает великий человек Уинстон Черчилль.

Режиссер Джо Райт имеет репутацию визионера, в его случае означающую безудержную любовь к красивой картинке, неважно, оправдана она содержанием фильма или нет. Например, в «Искуплении» (2007) ужасы войны иллюстрировались бескрайним полем маков и художественно разложенными мертвыми телами все на том же дюнкеркском пляже.

«Темные времена», хотя это, по сути, спектакль одного актера, Райт и его оператор Брюно Дельбоннель тоже наполняют визуальными изысками. Тут и лондонские пешеходы в рапиде, и панорамная съемка сверху, и все время повторяющийся прием, когда главный герой показан в узком квадрате или прямоугольнике света, окруженном сплошной чернотой (чтобы сразу стало понятно, кто несет свет миру в этот «самый темный час», как звучит оригинальное название картины), и отражение военных пожарищ в мертвых глазах убитого солдата — вкус все-таки частенько подводит режиссера Райта.

Как остроумие Уинстона Черчилля влияло на мировую политику

Как остроумие Уинстона Черчилля влияло на мировую политику

Несмотря на все эти красоты перед нами все-таки не исполинское историческое полотно, а вполне камерная драма, и вся она ложится на ссутуленные плечи главного героя. Конечно, значительную часть работы за Гэри Олдмана здесь делают накладные щеки, живот и лысина, а также все полагающиеся Черчиллю атрибуты: сигара, галстук-бабочка, неизменный стакан виски в руке (политические противники неоднократно в течение фильма выказывают неискреннюю озабоченность тем, как много премьер-министр пьет). Однако надо отдать должное актеру: он вложил в эту роль достаточно много чисто технического блеска в лучших традициях английской школы, поработав над голосом, акцентом, осанкой и походкой. Каким на самом деле был Уинстон Черчилль, за всеми внешними эффектами так и не видно — зрителям представлен канонический образ из учебника истории: мудрый, честный и смелый политик, не самый приятный в быту, но обаятельный ворчун, изъясняющийся знакомыми каждому фразами, которые так любят создатели интернет-пабликов («Бороться стоит только за безнадежное дело» и т. п.).

Читайте так же:
Как делают пульты д/у

Выступления в Палате общин, заседания Военного комитета и еженедельные беседы с королем Георгом VI (Бен Мендельсон) перемежаются эпизодами в духе «самый человечный человек». Черчилль признается в любви жене Клементине (Кристин Скотт Томас), доходчиво объясняет секретарше (Лили Джеймс) ход военных действий, а в ключевой сцене ближе к финалу спускается в лондонское метро, чтобы побеседовать с простым народом, включая одного афробританца, о том, стоит ли начинать мирные переговоры с Германией. Народ встречает премьер-министра с восторгом, а идею переговоров — совсем нет, и это определяет дальнейшую судьбу Британии и всей Европы. Очевидно, создатели картины забыли еще одну знаменитую цитату Черчилля: «Лучший аргумент против демократии — пятиминутная беседа со средним избирателем». Пожалуй, в таком духоподъемном произведении она бы и вправду прозвучала неуместно.

Гэри Олдман: Работая над ролью, я знал Черчилля как облупленного

Гэри Олдман: Работая над ролью, я знал Черчилля как облупленного

Действие фильма разворачивается в самый драматический период жизни Уинстона Черчилля — в мае 1940 года, когда британским властям надо было решать, вступать всерьез во Вторую мировую войну или пойти с Гитлером на позорные переговоры. Черчилль старается убедить других политиков все-таки биться.

Олдман в этой роли неузнаваем и играет великолепно: уже получил за эту работу «Золотой глобус» и с вероятностью 90% в марте получит и «Оскара».

А накануне Гэри ответил на наши вопросы.

«Меня гримировали по четыре часа»

— Что для вас было главным в изображении Черчилля?

— Я чувствовал полную свободу! Я много над этой ролью работал, мы много репетировали, и в конце концов я уже знал Черчилля как облупленного. Мне даже не приходилось над этой ролью думать. Я не просыпался по ночам, чтобы перечитать сцену, которую надо было играть наутро. Просто все знал, это было частью меня. И я не был заперт в этой роли.

Часто ты приходишь на съемки, громко произносишь текст на глазах у всей съемочной группы и потом быстро играешь эпизод точно так, как отрепетировал. А режиссер Джо Райт иногда снимал по девять-десять дублей одной сцены, и я позволял ему попробовать один вариант, другой, третий. Мне было интересно, я даже не все запомнил — когда смотрел «Темные времена», ловил себя на мысли: «Боже, я даже не помню, что это играл!» И, по-моему, кино так и должно сниматься.

Просто удивительно, сколько плохих фильмов, и точно так же я удивляюсь, когда вижу хороший. Столько вариантов можно перепробовать на площадке, и должно создаться какое-то волшебство, «химия» между актерами, но как же у нас мало времени на это бывает! А здесь времени был вагон, вся домашняя работа была мною проделана, и не приходилось в спешке соображать, как играть ту или иную сцену.

Странно: мне по четыре часа наносили грим, я был в костюме, который обычно не ношу, но играть — это было как дышать полной грудью. Путешествие к этому образу было ужасно, но когда я его проделал, я наслаждался каждой минутой на съемочной площадке. Джо и другие актеры даже не видели меня в качестве Гэри Олдмана, я приходил раньше всех, и они наблюдали меня уже в гриме.

— А как рано вы приходили на площадку?

— Мне приходилось вставать в полтретьего ночи! И за три месяца съемок Джо ни разу, ни разу не видел меня в виде Гэри! Он видел меня только как Уинстона. Это была невероятная, чудесная свобода.

Читайте так же:
Как делают аквариумы (видео)

«Мы победили Германию втроем»

— А ваше мнение об Уинстоне во время съемок изменилось?

— Да. Я им восхищаюсь. Его акции в моих глазах выросли в двадцать раз. Его огромная фигура словно нависает надо всеми британцами, это я и хотел передать. Нам рассказывают в школе о Второй мировой и как мы ее выиграли — что не вполне правда, потому что ее выиграли еще советские люди и американцы, они были грозными и великолепными, и мы победили Германию втроем.

Но у нас есть икона этой войны, Черчилль, и я даже не знаю — это в моей голове сформировался такой его образ или в этом повинны Роберт Харди и другие актеры, которые его играли, но мне он казался шаркающим брюзгой и старым ворчуном. А потом я посмотрел хронику — он в 65 лет бегает как тридцатилетний, носится как подорванный. У него улыбка, как у херувима, блестящие, очень живые глаза. Он шел по жизни с высоко поднятой головой, с этой вечной сигарой и в этой вечной шляпе, устремленный к своей цели. Он не был шаркающим сварливым стариком! И мне показалось, что у меня есть прекрасная возможность показать его энергичным человеком в движении.

«Я бы отдал жизнь, чтобы быть автором его афоризмов»

— Что вас больше всего впечатлило?

— Его не с кем сравнить. Я не знаю ни одного президента или премьер-министра, который дважды менял партийную принадлежность, написал больше текстов, чем Шекспир и Диккенс вместе взятые, опубликовал 50 книг, написал 500 картин, 16 раз выставлялся с ними в Королевской академии, получил Нобелевскую премию по литературе, втянул нас в войну и вел сквозь нее задолго до того, как подключилась Америка, в самые темные дни.

И при всем этом люди говорят: «Да он был пьяницей, алкашом». Слушайте, вот вы тоже пишете, вы журналист. Вы когда-нибудь пробовали выпить две бутылки вина за завтраком и потом, после полудня, начать писать? Кто вообще на такое был способен? И хватит над ним издеваться, потому что то, что он в результате сделал, грандиозно.

Я больше не пью, долго уже не бухаю, но видели бы вы меня раньше после нескольких коктейлей из водки и тоника. И чем больше я о нем читал — а я все еще о нем читаю и буду это делать еще лет десять, потому что о нем существует огромное количество материалов, — чем больше работал над этим образом, тем больше думал: «Господи Иисусе, что за человек!»

У меня на телефоне есть приложение, которое я сначала установил просто в шутку — оно называется «Так говорил Черчилль», каждый день в нем появляется новая его цитата. Просто несколько строк. И эти строки прекрасны. Мне кажется, что я бы жизнь отдал в обмен на то, чтобы быть их автором.

— Каково было произносить его речи перед живой аудиторией? Для съемок ведь построи­ли декорацию Палаты общин, и вы там играли перед 650 статистами.

— Да, 650. Это было не как обычно — когда ты выступаешь перед сотней, а потом на компьютере статистов размножают, у нас были все 650 на площадке. Тут несколько вещей. Во-первых, я раньше не понимал, насколько мы, британцы, были близки к тому, чтобы капитулировать перед Гитлером. Мы подошли к этому совсем вплотную. И Черчилль был приперт к стенке, его заставляли идти на сделку с Гитлером, и тогда он вышел из комнаты переговоров, спустился в лондонскую подземку, встретился с обычными людьми, заручился их поддержкой и произнес знаменитую фразу: «Мы захлебнемся своей кровью, но будем сражаться». Потом вернулся и произнес свою легендарную речь: «На моей стороне все эти люди, и вот что мы будем делать: мы пойдем вперед».

Читайте так же:
Как работает цилиндровый дверной замок

«Я был бы убойным Гамлетом, но мне уже под 60»

— Можно сказать, что это одна из ролей, о которой мечтают все актеры?

— Да, мне правда повезло! Я рано просыпался, меня долго и мучительно гримировали, съемки были длинными и все такое, но в моем видении мира все это не так уж и плохо, когда ты играешь Черчилля. А есть роли, которые я пропустил. Мне всегда казалось, что я мог бы быть хорошим Гамлетом, просто убойным, очень хорошим, но мне скоро 60. Думаю, я еще могу сыграть Яго или короля Лира, но Гамлет мне не достался. И всегда теперь думаю, что вот мог сыграть — и не сыграл, а должен был. Так сложилась жизнь.

— Как вам кажется, сюжет «Темных времен» пересекается с сегодняшним политическим ландшафтом?

— Нет, в этом смысле мы не искали никаких перекличек. Просто взяли и рассказали ту старую историю. Для сценариста Энтони МакКартена все началось с четырех великолепных речей, написанных Черчиллем в течение четырех недель. И он начал во всем этом копаться, всматриваться в этот решающий период в нашей истории.

Нет, не надо было искать ничего актуального. У нас сейчас другой тип врага. Если вы посмотрите на Северную Корею, история с ней тянется уже очень долго. Может, она, конечно, и придет когда-нибудь к кульминации и разрешению, но мы живем сегодня в очень, очень изменившемся мире. И я не знаю, что в этом мире делал бы старик. Мы от ораторского искусства ушли к эмоджи*!

* Эмоджи — язык идеограмм и смайликов, используемый в электронных сообщениях и веб-страницах.

Крылатые фразы Черчилля

— В моем возрасте я уже не могу позволить себе плохо себя чувствовать.

— В отрыве от истины совесть — не более чем глупость, она достойна сожаления, но никак не уважения.

— Генералы всегда готовятся к прошлой войне.

— Демократия — самый худший вид правления, не считая всех прочих, что человечество испробовало за свою историю.

— Дипломат — это человек, который дважды подумает, прежде чем ничего не сказать.

— Заглядывать слишком далеко вперед — недальновидно.

— Копить деньги — вещь полезная, особенно если это уже сделали ваши родители.

— Кто со всеми согласен, с тем не согласен никто.

— Легче управлять нацией, чем воспитывать четверых детей.

— Миротворец — это тот, кто кормит крокодила в надежде, что тот съест его последним.

— Поддеть красивую женщину — дело не из простых, ведь она от ваших слов не подурнеет.

— Политика так же увлекательна, как война. Но более опасна. На войне вас могут убить лишь однажды, в политике — множество раз.

— Успех — это умение двигаться от неудачи к неудаче, не теряя энтузиазма.

— Школьные учителя обладают властью, о которой премьер-министры могут только мечтать.

— Я взял от алкоголя больше, чем он забрал у меня.

— Я люблю свиней. Собаки смотрят на нас снизу вверх. Кошки смотрят на нас сверху вниз. Свиньи смотрят на нас как на равных.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию